Ралли на рынке урана в начале 2026 года. Рынок урана демонстрирует впечатляющее ралли, которое набирает обороты на фоне растущего глобального спроса на ядерную энергию. По данным аналитиков, спотовые цены на уран достигли $84,95 за фунт на 15 января 2026 года, что на 1,86% выше предыдущего дня и представляет собой самый высокий уровень с середины 2024 года. За последний месяц цены выросли на 8,49%, а по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — на 15,11%.

Этот подъем не случаен: он подпитывается комбинацией факторов, включая дефицит поставок, институциональный интерес и политику поддержки ядерной энергетики в США. Эксперты прогнозируют, что ралли продолжится, и цены могут преодолеть психологический барьер в $100 за фунт — уровень, не виданный с 2007 года. В этой статье мы разберем динамику цен, ключевые драйверы роста, влияние на отрасль и перспективы на ближайшие месяцы.

Динамика цен: от консолидации к прорыву

Ралли на рынке урана началось еще в конце 2025 года, когда спотовые цены в США закрыли год на отметке около $82 за фунт, показав рост на 12% по сравнению с 2024 годом. К январю 2026 года фьючерсы на уран превысили $83 за фунт, тестируя двухмесячные максимумы. Аналитики Trading Economics отмечают, что цены достигли $82 за фунт 5 января — самого высокого значения за более чем два месяца. Этот рост отражает переход от 18-месячной консолидации к техническому прорыву, с февральскими поставками на уровне $85,50 за фунт.

Долгосрочный индикатор цен на уран от TradeTech вырос на $1 до $87 за фунт к концу декабря 2025 года, сигнализируя о растущем давлении на поставщиков. Прогнозы на конец квартала — $83,85 за фунт, а через 12 месяцев — $87,79. Исторически уран достигал пика в $148 за фунт в мае 2007 года, и текущие тенденции намекают на потенциал возвращения к трехзначным значениям.

Данные из Trading Economics и Reuters.

Ключевые драйверы ралли

Рост цен на уран обусловлен дисбалансом спроса и предложения. С одной стороны, растет ядерная генерация: новые реакторы и расширение существующих мощностей создают дефицит. С другой — вторичные поставки истощены, а импорт ограничен. В США правительство снизило регуляции на строительство урановых конвертеров и обогатителей, стимулируя отечественное производство. Это часть проядерной политики, которая усиливает спрос.

Большую роль играет интерес больших технологий: компании вроде Meta заключают контракты на ядерную энергию для дата-центров, питаемых ИИ. Растущий спрос от дата-центров и крипто-майнинга усиливает спекулятивный интерес. Физические фонды и инвесторы накапливают уран, ожидая дальнейшего роста. Кроме того, институционалы, такие как Sprott, видят в уране потенциал для роста, подобный золоту и серебру.

Геополитика добавляет масла в огонь: ограничения на импорт из России и Казахстана подталкивают цены вверх. В США растет интерес к отечественным проектам, как у Uranium Energy Corp., чьи акции достигли исторических максимумов на $17,47.

Влияние на отрасль и акции

Ралли благоприятно сказывается на горнодобывающих компаниях. Акции Uranium Energy выросли вдвое выше 200-дневной скользящей средней, сигнализируя о сильном бычьем тренде. Cameco, ведущий производитель, фиксирует рост цен, подчеркивая рыночный оптимизм. ETF вроде VanEck Uranium and Nuclear (NLR) рекомендуются для инвестиций благодаря низким расходам и ликвидности.

Однако риски остаются: переоценка акций (на 40% выше справедливой стоимости для некоторых) и потенциал коррекции. Компании вроде Uranium Energy все еще убыточны, полагаясь на будущие доходы от производства.

Исторические параллели

Текущее ралли напоминает 2007 год, когда цены взлетели до $148 за фунт на фоне ядерного ренессанса. После Фукусимы в 2011 году рынок рухнул, но сейчас, с акцентом на чистую энергию, ситуация иная. С 2024 года цены стабилизировались, а в 2025-м выросли на 11% по спотовому индексу TradeTech. 2026 год может стать «ядерным» для урана, как прогнозирует Reuters.

Перспективы на 2026 год

Аналитики Sprott ожидают, что сужение поставок и рост реакторов подтолкнут цены вверх. Если $100 будет пробито, это запустит новую волну активности. Для инвесторов: фокус на ETF и компании с сильными балансами. Риски — регуляторные изменения и глобальная рецессия, но фундаменталы сильны: ядерная энергия критически важна для AI-эры.

В целом, ралли урана продолжается, подтверждая роль ядерного топлива в энергетическом переходе. 2026 год обещает быть годом, когда уран станет одной из «горячих» commodities, привлекая инвесторов и формируя будущее энергетики.

Глобальный рынок бриллиантов и алмазов столкнулся с одним из самых глубоких кризисов в своей истории, продолжая трехлетний спад, который стал самым продолжительным за последние десятилетия. По данным аналитиков, цены на натуральные бриллианты упали на 26% за два года, а общий объем продаж сократился на 10–15% в единицах. Этот downturn, начавшийся в 2023 году, усугубился в 2025-м: ведущие игроки, такие как De Beers, накопили запасы на $2 миллиарда, а производство алмазов опустилось до многолетних минимумов — около 100 миллионов карат.

Спрос ослаб из-за экономической неопределенности, конкуренции лабораторных алмазов и геополитических факторов, включая санкции на российские поставки. В 2026 году эксперты прогнозируют продолжение спада, с возможной стабилизацией только через 2–3 года. Этот кризис не только меняет ландшафт отрасли, но и ставит под вопрос будущее традиционных игроков, от шахт в Ботсване до ювелирных ритейлеров в США. В статье мы разберем причины, последствия и перспективы этого рекордного спада.

Текущая динамика: цифры и тенденции

Согласно отчетам, индекс цен на бриллианты упал на 11,3% в 2025 году, что лучше, чем 13,2% в 2024-м, но все равно подтверждает долгосрочный нисходящий тренд. Средняя цена одного карата натурального бриллианта снизилась с пика $6819 в мае 2022 года до $4997 к концу 2025-го — падение на 26,7%. Лабораторные бриллианты пострадали еще сильнее: их цены обвалились на 74% с 2020 года, с $3410 до $892 за карат. Общий объем продаж свободных бриллиантов в США, ключевом рынке, упал на 10% в единицах и 4% по стоимости в 2025 году.

Этот спад — четвертый подряд месяц снижения с июня 2025 года, что указывает на фундаментальный сдвиг. Производство натуральных алмазов сократилось до 100 миллионов карат — уровня многолетних минимумов, и ожидается, что в 2026 году оно останется на этом уровне. Ведущие производители, такие как De Beers, сократили штат на 1000 человек и приостановили операции на ряде шахт. Рынок лабораторных камней также в кризисе: цены упали на 96% с 2018 года, подрывая доверие потребителей.

Данные основаны на отчетах IDEX и аналитиках.

Причины продолжительного спада

Кризис вызван комбинацией факторов.

Во-первых, слабый спрос: постпандемийный «эффект отложенного спроса» исчерпался, а инфляция и экономическая нестабильность в США и Европе снизили покупки ювелирки. Американский рынок ювелирных изделий сокращается на 3% ежегодно, с закрытием независимых ритейлеров.

Во-вторых, конкуренция лабораторных бриллиантов: их производство в Китае и Индии выросло, цены рухнули, подрывая рынок натуральных камней. Лабораторные камни теперь стоят 83% дешевле натуральных, и потребители, особенно молодые, предпочитают их за этичность и цену.

В-третьих, геополитика: санкции на российские алмазы (Россия — 30% мирового производства) и напряженность в Африке усилили нестабильность поставок. Новые тарифы в США с июня 2025 года усугубили спад. Кроме того, экологические регуляции и дефицит новых месторождений ограничивают производство: падение на 1% в год ожидается в ближайшее десятилетие.

Влияние на ключевых игроков и регионы

De Beers, крупнейший производитель, зафиксировал резкое падение доходов и накопил запасы на $2 млрд — максимум с 2008 года. Компания планирует слияние с Teck Resources и продажу активов. Ботсвана, зависящая от алмазов на 80% экспорта, сократила производство на 40%, что привело к росту безработицы и фискальным проблемам. В Северо-Западных территориях Канады кризис обнажил зависимость от алмазов, с сокращением ВВП на 20%.

Ритейлеры в США страдают: продажи свободных бриллиантов упали на 10% в праздничный сезон 2025 года. Производители лабораторных камней тоже в убытках: цены падают, но спрос растет медленнее.

Исторические параллели

Текущий спад напоминает кризис 2008–2009 годов, когда цены упали на 30% из-за рецессии. Но нынешний — самый продолжительный: три года подряд, против двух в 2008-м. В 1980-х рынок рухнул из-за перепроизводства, но восстановился за счет маркетинга De Beers («Бриллианты навсегда»). Сегодня аналогия с 2020–2022: постпандемийный бум сменился спадом, но лабораторные камни добавляют новый фактор. В 2015–2016 цены падали из-за Китая, но восстановились; сейчас прогноз хуже.

Прогноз на 2026: стабилизация или дальнейший спад?

Эксперты прогнозируют продолжение спада в 2026 году: цены могут упасть на 10–15%, производство стабилизируется на 100 млн карат. Лабораторные цены продолжат падать на 50–80%, но рынок натуральных может стабилизироваться на уровне вторичного рынка — на 30–40% ниже текущего. Положительные факторы: рост спроса в Азии, фокус на этичности и премиум-камнях (прогноз +15% для инвестиционных). Риски: рецессия в США, тарифы, геополитика.

Заключение: уроки кризиса

Самый продолжительный спад на рынке бриллиантов — это не просто ценовая коррекция, а трансформация отрасли. Лабораторные камни демократизируют рынок, но подрывают ценность натуральных. Для выживания нужны инновации: прослеживаемость, устойчивость, новые маркетинговые стратегии.

В 2026 году отрасль может увидеть консолидацию, слияния и фокус на премиум-сегменте. Потребители выигрывают от низких цен, но традиционные игроки рискуют банкротством. Рынок бриллиантов теряет блеск, но, как и в прошлом, может возродиться — если адаптируется к новой реальности.

Европа продолжает перестраивать свою энергетическую карту, отказываясь от российского трубопроводного газа и наращивая импорт сжиженного природного газа (СПГ). По данным аналитиков Kpler, в неделю с 5 по 11 января 2026 года европейский импорт СПГ достиг недельного рекорда в более 3,7 миллиона тонн, что подразумевает суточный пик, превышающий 500 тысяч тонн в пиковые дни. Это не только отражает сезонный спрос из-за холодной погоды, но и подчеркивает стратегический сдвиг континента к диверсификации источников энергии.

В 2025 году общий импорт СПГ в Европу (ЕС-27 + Великобритания + Турция) составил рекордные 142 миллиарда кубических метров, что на 28% больше, чем в 2024 году. Такой рост позволяет Европе компенсировать потерю российского газа после прекращения транзита через Украину и введения санкций. В этой статье мы разберем детали рекорда, причины всплеска импорта, влияние на рынок и перспективы на 2026 год.

Рекордные показатели: цифры и динамика

Согласно отчету bne IntelliNews, в 2025 году Европа импортировала 142 миллиарда кубических метров СПГ, что стало абсолютным рекордом и на 28% превысило уровень предыдущего года. Это эквивалентно примерно 100 миллионам тонн, с пиковыми месяцами в ноябре и декабре, когда импорт достиг 11,9 миллиона тонн в ноябре — самого высокого показателя за год.

Суточный рекорд в январе 2026 года, по оценкам, составил около 530 тысяч тонн в день, основываясь на недельных данных Kpler. Основные регазификационные терминалы в Нидерландах, Франции и Испании работали на пределе мощности, принимая грузы преимущественно из США, которые стали ведущим поставщиком.

США обеспечили более 45% европейского импорта СПГ в 2025 году, став крупнейшим экспортером СПГ в мире. Россия, несмотря на санкции, поставила рекордные объемы СПГ — около 17 миллиардов кубических метров, что составило 13% от общего импорта ЕС. Это парадокс: ЕС ввел запрет на новые контракты с Россией с 1 января 2026 года, но существующие договоры позволили поддерживать потоки до 2027 года. Таблица ниже иллюстрирует ключевых поставщиков:

Данные основаны на оценках Bloomberg и Upstream.

Причины рекорда: холод, санкции и глобальный рынок

Всплеск импорта в январе 2026 года вызван холодной погодой, которая повысила спрос на газ для отопления. Европейские цены на газ (TTF) выросли на 7% за неделю, стимулируя импорт. Но фундаментальные причины глубже: прекращение транзита российского газа через Украину с 1 января 2025 года вынудило Европу заполнять хранилища СПГ. В 2025 году СПГ составил 45% всех газовых импортов ЕС, компенсируя падение трубопроводных поставок из России.

Глобальный рынок СПГ играет роль: расширение экспортных мощностей в США (новые терминалы добавили 20 миллионов тонн в год) сделало американский газ конкурентным. Азиатский спрос снизился из-за теплой погоды и экономического замедления в Китае, перенаправив грузы в Европу. Санкции ЕС против России, включая запрет на перевалку СПГ с 2025 года, не сразу остановили импорт: Россия перенаправила перевалку в Мурманск, сохраняя потоки. Франция, через TotalEnergies, остается крупнейшим покупателем российского СПГ благодаря контрактам с Ямала.

Влияние на рынок и экономику

Рекордный импорт стабилизировал европейский газовый рынок: запасы хранилищ превысили 80% в начале 2026 года, минимизируя риски дефицита. Цены на TTF стабилизировались около 30 евро за МВтч, что ниже пиков 2022 года. Для Украины это косвенная помощь: европейский импорт СПГ позволяет Киеву получать газ из ЕС (27,6 млн куб. м в день в январе 2026).

Экономически рекорд выгоден США: экспорт СПГ вырос на 15%, принеся миллиарды долларов. Для Европы — это шаг к независимости, но с рисками: зависимость от США (45% импорта) создает новые уязвимости. Экологические аспекты: СПГ, несмотря на «зеленый» нарратив, имеет больший углеродный след из-за транспортировки.

Исторические параллели

Аналогичный всплеск наблюдался в 2022 году после начала войны в Украине: импорт СПГ вырос на 60%, достигнув 121 миллиарда кубических метров. В 2023-2024 годах рост замедлился, но 2025 год вернул рекорды благодаря новым терминалам (например, расширение в Италии и Хорватии). Исторически Европа зависела от российского газа (40% в 2021), но санкции сократили его до 8% в 2025 году.

Перспективы на 2026 год

Kpler прогнозирует импорт СПГ в Европу на уровне 145 миллионов тонн в 2026 году, +19% от 2025. С введением полного запрета на российский СПГ к 2027 году, США заполнят пробел (потеря 17 млрд куб. м). Риски: глобальный переизбыток СПГ (новые проекты в Катаре и США) может снизить цены, но геополитика (например, в Красном море) — повысить. Европа инвестирует в регазификацию: новые терминалы добавят 10 миллионов тонн мощности.

В целом, рекорд суточного импорта СПГ — это триумф диверсификации, но и напоминание о хрупкости глобальных цепочек. Европа движется к «зеленому» будущему, но СПГ остается мостом к нему, обеспечивая энергобезопасность в турбулентные времена.

Российский угольный рынок на Дальнем Востоке переживает очередную волну снижения цен, усугубляя кризис, который накрыл отрасль в 2025 году. По данным аналитиков, средняя цена российского угля в дальневосточных портах, ключевых экспортных воротах для поставок в Азию, опустилась ниже 65 долларов за тонну в январе 2026 года, что на 5-7% ниже сентябрьских показателей прошлого года. Это «второе дыхание» дефляции цен, которая началась в 2023-2024 годах после пика в 2022-м, когда уголь достигал 400 долларов за тонну.

Санкции, переизбыток глобального предложения, рост логистических затрат и ослабление спроса в Китае — основные факторы, толкающие цены вниз. Для России, где угольная промышленность обеспечивает рабочие места для 145 тысяч человек и значительную часть экспортных доходов, это не просто ценовая коррекция, а сигнал глубокого структурного кризиса. В статье мы разберем динамику цен, причины спада и возможные последствия для экономики.

Динамика цен: от пика к новому минимуму

Согласно отчетам, в 2025 году цены на российский уголь в дальневосточных портах (FOB, без учета морского фрахта) снизились с 77 долларов за тонну в январе до 69 долларов в сентябре. Это падение на 10-15% за год, и тенденция продолжается в 2026-м. В северо-западных портах, ориентированных на Европу, снижение было еще драматичнее: с 74 до 62 долларов.

Глобальные цены на уголь также в минусе: World Bank прогнозирует снижение на 27% в 2025 и еще на столько же в 2026. Для высококалорийного российского угля (high-CV) в порту Восточный скидка к международным бенчмаркам составляет 21-36 долларов за тонну, что приводит к потерям в 15 миллиардов долларов за 2023-2025 годы, из которых 80% приходится на Тихоокеанский бассейн.

Экспорт в Китай, основной рынок для дальневосточного угля, сократился на 18,1% в сентябре 2025 года — до 6,8 миллиона тонн. Общий экспорт России упал на 15% с 2022 года, а производство — с 445 миллионов тонн до прогнозируемых 436 миллионов в 2025-м. В январе 2026 года, по оценкам, цены могут опуститься до 60-65 долларов, если спрос в Азии не восстановится. Это «снова» дешевеет после кратковременной стабилизации в середине 2025 года, когда рубль укрепился, а логистика стабилизировалась.

Причины дефляции: санкции, логистика и глобальный рынок

Спад цен — результат «идеального шторма».

Во-первых, западные санкции: потеря европейского рынка (ЕС, Япония, Южная Корея) вынудила перенаправить потоки на Восток, где российский уголь торгуется с дисконтом 25% к бенчмаркам. Логистические затраты выросли с 50% до 90% от конечной цены: перегруженные железные дороги Сибири (отмена проекта Северо-Сибирской магистрали) и дефицит вагонов удорожили доставку.

Во-вторых, глобальный переизбыток: Китай, Индия и Индонезия нарастили производство, а спрос замедлился с 4,7% роста в 2022 году до 1% в 2024-м. Китай ввел тарифы на российский уголь в 2024-м, а в 2025-м его запасы выросли.

В-третьих, внутренние факторы: укрепление рубля (курс доллара 105-108 рублей) делает экспорт менее выгодным, а рост кредитной нагрузки отрасли до 19 миллиардов долларов усиливает убытки. Более 74% шахт убыточны, 23 закрыты, а дефицит кадров (эмиграция, мобилизация) усугубляет ситуацию. Для Дальнего Востока, где резервы угля «на 900 лет», это особенно болезненно: регион зависит от экспорта в Азию, но цены не покрывают затраты (6000-6500 рублей за тонну производства и доставки vs 5500 рублей по курсу при 70 долларах).

Влияние на экономику и регионы

Убытки отрасли достигли 4,6 миллиарда долларов за девять месяцев 2025 года, превысив прогноз в 4,5 миллиарда за год. Для бюджета это потеря доходов: уголь дает 1-2% ВВП через мультипликаторы, но теперь требует субсидий (налоговые каникулы, льготные тарифы РЖД). Правительство выделило 800 миллионов долларов помощи в 2025-м, но это напрягает бюджет, где военные расходы приоритетны.

В регионах, таких как Кузбасс и Дальний Восток, растет социальное напряжение: увольнения (760 человек на одной шахте в 2025-м), задержки зарплат (90 миллионов рублей). Угольщики имеют историю протестов (1989, 1998 годы), что беспокоит Кремль. Экономика рискует: инфляция от роста тарифов, ослабление рубля для поддержки экспорта, но это ударит по импорту.

Исторические параллели: кризисы 1990-х и 2020-х

Текущий спад напоминает 1990-е: тогда цены рухнули из-за распада СССР, приведя к массовым забастовкам. В 2020-2022-м был бум от энергокризиса, но санкции повторили сценарий. В 2023-2024-м цены стабилизировались на 100 долларах, но 2025-й вернул дефляцию, как в 2015-2016-м от нефтяного спада. Прогнозы: цены останутся низкими в 2026-м, пик производства в 2027-м, затем спад.

Перспективы: диверсификация или дальнейший спад?

В 2026 году цены на дальневосточный уголь могут стабилизироваться на 60-70 долларах, если Китай восстановит спрос. Правительство фокусируется на внутреннем рынке и климатических целях, но субсидии подрывают их. Диверсификация: развитие Восточного полигона РЖД, поиск рынков в Индии, Африке. Однако глобальный переход к «зеленой» энергии (спад спроса на уголь) и конкуренция от Австралии угрожают. Для отрасли — возможные банкротства, слияния; для экономики — урок зависимости от экспорта сырья.

В целом, дешевеющий уголь на Дальнем Востоке — симптом системного кризиса. Россия нуждается в реформах: снижение логистики, диверсификация экспорта, инвестиции в альтернативы. Без этого отрасль рискует «замерзнуть» в убытках, тяня за собой регионы и бюджет.

В эпоху энергетического перехода и цифровизации минералы играют ключевую роль в производстве батарей, электроники, возобновляемой энергии и высокотехнологичных устройств. К важнейшим относятся литий, кобальт, никель, медь, редкоземельные элементы (REE) и графит, которые обеспечивают функционирование электромобилей, ветровых турбин, солнечных панелей и гаджетов. Согласно отчетам Международного энергетического агентства (IEA), спрос на эти минералы к 2035 году может удвоиться или утроиться по сравнению с 2024 годом, что подчеркивает их стратегическое значение.

Однако глобальные цепочки поставок характеризуются высокой концентрацией: топ-три страны часто контролируют 70–90% добычи или переработки. Это создает риски дефицита, ценовых скачков и геополитических напряжений. В этой статье мы разберем ведущих производителей на основе данных за 2025 годы, фокусируясь на ключевых тенденциях и вызовах.

Литий: основа батарей и энергетики

Литий — ключевой компонент литий-ионных аккумуляторов, используемых в электромобилях (EV) и системах хранения энергии. В 2025 году глобальный спрос на литий вырос на 30% по сравнению с предыдущим годом, стимулируемый развитием зеленых технологий. Австралия остается лидером добычи, производя около 50% мирового объема, благодаря богатым месторождениям в регионе Пилбара. Чили занимает второе место с 25%, где добыча ведется в солончаках Атакамы. Китай следует с 18%, но доминирует в переработке — более 60% рафинированного лития.

Другие значимые производители включают Аргентину и Зимбабве, которые вместе с Чили и Австралией обеспечивают 91% глобальной добычи. Концентрация добычи в топ-три странах снижается: с 75% в 2024 году до ожидаемых 70% к 2035 году, благодаря новым проектам в Африке и Южной Америке. Однако Китай контролирует 70–80% роста поставок в переработке, что усиливает зависимость глобальных цепочек.

Кобальт: критический для стабильности батарей

Кобальт улучшает долговечность и безопасность батарей, но его добыча ассоциируется с этическими проблемами, такими как детский труд. В 2025 году Демократическая Республика Конго (ДРК) доминирует с 75–76% мировой добычи, производя около 170 тыс. тонн. Китай занимает второе место в переработке (71%), а Индонезия и Австралия — в добыче. Глобальная концентрация высока: топ-три страны (ДРК, Австралия, Индонезия) контролируют 85% рынка.

Спрос вырос на 6–8%, но переработка в Китае достигает 70%, что усиливает уязвимость цепочек. Альтернативы, такие как безкобальтовые батареи, развиваются, но пока не доминируют. Новые проекты в Марокко и Габоне могут диверсифицировать поставки к 2030 году.

Никель: топливо для EV и нержавеющей стали

Никель используется в катодах батарей и сплавах. Индонезия лидирует с 71% добычи в 2025 году, благодаря быстрому росту производства (с 2020 года удвоилось). Китай и Филиппины следуют, но Индонезия контролирует 90% роста в рафинировании. Топ-три страны (Индонезия, Филиппины, Россия) обеспечивают 85% рынка, что на 10% выше, чем в 2024 году. Спрос вырос на 6–8%, но переизбыток привел к ценовым колебаниям. Россия (3%) важна для высококачественного никеля класса 1, используемого в батареях.

Медь: универсальный проводник энергии

Медь — основа электрических сетей и возобновляемой энергии. Чили лидирует с 23% добычи, за ней Перу (11%) и ДРК (14%). Китай производит 8%, но доминирует в рафинировании (45%). Глобальный спрос вырос на 5%, с концентрацией топ-три стран на уровне 70%. США (5%) важны для внутренних нужд. К 2035 году ожидается дефицит из-за роста EV и сетей.

Редкоземельные элементы: магниты для технологий

Редкоземельные элементы используются в магнитах для ветряков и EV. Китай доминирует с 86% добычи и 80% переработки. США (12%) и Мьянма (5%) следуют. Концентрация высока: топ-три страны — 90%. В 2025 году производство выросло на 10%, но зависимость от Китая вызывает опасения. Новые проекты в Австралии и США диверсифицируют поставки.

Графит: анод для батарей

Графит (натуральный и синтетический) критичен для анодов. Китай производит 70–85%, с доминированием в переработке (80%). Индонезия (6%) и другие отстают. Спрос вырос на 8%, с концентрацией в топ-три странах на 90%. Альтернативы, как силиконовые аноды, развиваются.

Глобальные тенденции и вызовы

В 2025 году Китай остается супердержавой минералов, контролируя 50–90% переработки для большинства. Австралия лидирует в литии, Индонезия в никеле, ДРК в кобальте. Общий AUM в отрасли превысил 5 трлн долларов, но концентрация растет: топ-три страны в рафинировании — 86%. Риски включают геополитику, экологические проблемы и дефицит. Перспективы: диверсификация через новые проекты в США, Канаде и Африке, инвестиции в переработку (рост на 50% для лития). Для устойчивого развития нужны международные соглашения и технологии рециклинга.

В целом, ведущие производители определяют будущее энергетики. Страны вроде Китая и Австралии выигрывают от доминирования, но глобальная зависимость требует баланса для стабильности цепочек поставок.