Часто, говоря о возможном «пузыре» на рынке ИИ, проводят параллели с крахом доткомов в 90-х. Однако аналитики ARK Invest предлагают смотреть не на котировки, а на фундаментальные показатели: избыток предложения и реальный спрос. В своем подкасте гендиректор Кэти Вуд, президент Том Стаут и главный футуролог Бретт Уинтон объяснили, почему индустрия ИИ находится лишь в начале пути, а инвестиции в традиционные «защитные» активы могут привести к образованию «тлеющих кратеров» в портфеле.
Не пузырь, а дефицит
«Если все вокруг спрашивают, пузырь ли это, — скорее всего, это не он», — считает Уинтон. Он ссылается на динамику аудитории: пока только миллиард человек, или 15% владельцев смартфонов, пользуются чат-ботами. К концу десятилетия аудитория может вырасти до 4-5 миллиардов, а темпы роста только ускорятся, поскольку мы находимся в самом начале кривой вовлечения. Вывод ARK: по уровню проникновения ИИ сегодня сравним с интернетом середины 1990-х, а не с пиком дотком-бума.
Это подтверждает и состояние инфраструктуры: компании уже вынуждены ограничивать доступ к своим дата-центрам из-за нехватки мощностей. Рынок характеризуется как «недопоставленный» — спрос на использование моделей обгоняет предложение. Это признак старта цикла, а не его завершения. В отличие от конца 1990-х, когда инфраструктуру строили впрок, сегодняшний дефицит говорит о том, что технологии уже стали массовыми.
Почему ИИ — это не доткомы 2.0
Специалисты ARK считают, что прямая аналогия с доткомами ошибочна.
Ключевое различие — в зрелости технологий. Тогда рынок оценивал мечты о будущем интернете, а сегодня — уже работающие и востребованные решения.
Кэти Вуд отмечает, что 20 лет назад не было технологической базы для нынешнего скачка: облачные платформы появились после 2006 года, прорыв в нейросетях — в 2012-м, а архитектура трансформеров — лишь в 2017-м.
По словам Уинтона, текущий этап развития ИИ больше похож на середину 1990-х: низкое проникновение, но высокая траектория роста. «Мы ближе к 1995-му, чем к 1999-му», — заключает он. Рынок ИИ развивается не по модели доткомов, где оценки забегали вперед, а благодаря многолетнему накоплению технологий и их переходу в массовое применение.
Когда переплата за акции не страшна
Разница с эпохой доткомов не только в технологиях, но и в том, что заложено в цену акций. В ARK признают, что оценки многих компаний завышены. Однако Вуд уточняет: эта премия со временем исчезнет. По базовому сценарию, в течение пяти лет завышенные мультипликаторы вернутся к средним значениям — произойдет «сжатие». Чтобы актив оставался привлекательным, бизнес должен расти так быстро, чтобы с лихвой компенсировать это падение.
Поэтому фонд заходит в позицию только при ожидаемой доходности не менее 15% годовых на пятилетнем горизонте — эта цифра уже учитывает риск снижения мультипликаторов.
В качестве примера Вуд приводит Palantir. Компания кажется дорогой по текущим метрикам, но рост выручки на 123% в год оправдывает эту цену. Уинтон резюмирует: «Высокий мультипликатор не имеет значения, если рынок растет быстрее, чем все ожидали».
Кто заработает на ИИ: архитектура прибыли
Бретт Уинтон описывает рынок ИИ как пирамиду, где каждый уровень имеет свою экономическую функцию.
- В основе — фундаментальные модели (OpenAI, Anthropic, Google), определяющие техническую архитектуру. Это самый капиталоемкий сегмент. ARK оценивает его потенциал в $15–20 трлн к 2030 году.
- Над ними — платформы (например, Palantir), которые превращают сырые модели в готовые решения для бизнеса. Платежеспособный спрос здесь сопоставим с рынком моделей, так как платформы дают доступ к ИИ без гигантских затрат.
- На вершине — отраслевые приложения (для логистики, медицины и т.д.). Этот сегмент растет быстрее всего и создает первичный спрос, который питает всю экосистему.
Но потенциал ИИ не ограничивается софтом. Отдельным и еще более масштабным направлением ARK выделяет «воплощенный ИИ» (Embodied AI) — роботакси, автономные системы и биоинженерию. Например, выручка от роботакси, которая сейчас менее $1 млрд в год, через 5-10 лет может достичь $8-10 трлн. В здравоохранении ИИ может сократить стоимость разработки лекарств на 75%.
Потенциал гуманоидных роботов, по мнению Уинтона, превосходит почти все существующие рынки. Следующей большой целью станут технологии долголетия. Именно автономные системы, робототехника и биотехнологии, по оценке ARK, обеспечат крупнейший прирост стоимости в ближайшие десятилетия.
Угроза для «старой экономики»
Нарастающий технологический сдвиг представляет серьезную угрозу для компаний, чья бизнес-модель построена на устаревшей инфраструктуре. Например, себестоимость автономных грузоперевозок может упасть до 3 центов за тонно-милю, против 4 центов у железной дороги. Для низкомаржинального бизнеса такая разница означает потерю конкурентоспособности.
Кэти Вуд предупреждает, что подобные сдвиги затронут многие отрасли. Автономные системы и роботизация будут перераспределять прибыль быстрее, чем традиционные компании успеют адаптироваться.
Уинтон формулирует жестче: в портфелях инвесторов могут появиться «тлеющие кратеры» — активы, чья доходность стремительно падает, так как новые решения задают более высокую планку эффективности. В ARK предупреждают: даже при росте экономики в целом, активы, не связанные с инновациями, могут значительно обесцениться к концу десятилетия.
